Председатель правления ЗАО Handelshus 

одной из крупнейших компаний по оптовой торговле продуктами питания в Литве

 

Компания из Литвы с первой попытки выиграла крупнейший контракт на оказание услуг по организации питания в учреждениях дошкольного, начального, гимназического и лицейского образования. Закрытое акционерное общество Pontem из Литвы было единственным участником тендера, организованного правительством Молдовы в 2018 году. Компания не является новичком в этой области и осуществляет подобную деятельность в Литве, Латвии, Украине, Румынии, Грузии, Болгарии и т. д., а её оборот только в Литве на 2018 год – более 20 млн евро в год.

Фирма принадлежит акционерному обществу Maistas-LT, основным акционером которого является компания Baltijos Paslaugų Grupė UAB (26,42%), 100% акций которого принадлежат бизнесмену Ирмантасу Норкусу (Irmantas Norkus), являющемуся также одним из менеджеров UAB Pontem.

 

 

 

«О нас»

Фактически вся муниципальная часть сегодня наша. Надо хорошенько подумать, чтобы вспомнить всё. Импорт ипроизводство электричества. Зелёная энергетика: солнечная, ветряная. Сейчас работаем над такими проектами, как биогаз и биометан. Электричество и энергетика в Литве и в других странах. Хотели идти на Украину, но радуемся, что не пошли. Война будет долго тянуться, но сама проблема неустойчивой политической ситуациисерьёзнее. Политики говорят, что пойдут по определённому курсу, но не факт, что так будет.

 

Разве ситуация в Молдове не такая же?

Есть предсказуемость, но есть и другая сторона медали. Политики не доверяют политикам, которые раньше делали какой-то проект. Тот, кто раньше работал с кем-то, тоже становится врагом.

 

Вчера мы были партнёрами, а сегодня мы враги?

Здесь проблема, что нет продолжительности. Если принят какой-то проект, и он должен идти, то он не должен останавливаться, когда меняются политические взгляды и интересы.

 

Сегодня в мире есть страна, на которую не влияет смена власти?

Нет. Например, в Китае другой строй, там правящий режим не меняется. Соответственно, ситуация стабильнее.

 

Мы работаем с такими странами, как Молдова, Румыния, Болгария, Польша, Германия.

 

Где проще и легче всего из перечисленных стран работать?

Нигде. Это услуга такая, она всё время пульсирует. Она непредсказуема сама по себе. То есть на услугу очень влияют социальные вопросы. Неважно, питание, торговля, клининг. Везде то же самое.

 

Если взять Запад, где капитализм дольше работает, это становится нормой. Никто не видит тех, кто занимается клинингом или работает на кухне. Это составляет малую часть доходов и оттого менее актуально. Один из главных вопросов с советских времён  поесть. Еда, кроме воздуха и воды – одна из главных потребностей человека сегодня в Молдове.

 

Каков уровень качества еды? Почему в Молдове не могут обеспечить то качество, которое обеспечили вы?

Мы берём госсектор: больницы, детсадики, школы, интернаты... Проблема с постсоветских времён в том, что на протяжении многих десятилетий повар, который что-то не вынес из кухни, считал день пропавшим.

 

То есть, если не украл, то день прожит зря?

Именно! Наверное, отсюда и начинается главная проблема. Мы говорим повару, чтобы он понимал, кого кормит. То есть не свою родню, а за ним стоит ребёнок: в детском саду или в школе. А если речь о больнице, то больной. И когда я сам встречаюсь с поварами, и есть проблемы, то спрашиваю: «Вы бы кормили своего ребёнка «этим»Если нет, то почему кормите других?»

 

Мы говорим о профессиональных качествах поваров. А вы говорите о качестве продуктов. Повару поставляют продукты, которые соответствуют всем необходимым нормам. Здесь появляется второй вопрос – о человеке, который изготавливает. Если он понимает, что и как надо правильно делать, значит, всё будет нормально и с качеством пищи

 

Разве не наоборот? Первое – это не то, из чего надо готовить?

Один к одному.

 

Но если я вам приготовлю вкусно, к примеру, мухоморы?

Мухоморы тоже могут быть блюдом, если хочешь развлечься немного. А здесь 2 связующие вещи – это сырьё и сам человек, который работает. Вы спрашивали, где проблема? Почему нет качества, которое должно быть? Потому что некому нести ответственность. То есть сырьё, которое привозят, никто не проверяет. Может, из интереса проверяют. Но если интерес совпадает, то никому не интересно. И тогда уже всё закрывается, никто ничего не видит в учреждениях. 

Почему есть проблема в детских садах?
Проблема поднимается тогда, когда кто-то заболел или есть отравление. Не можешь быть в жизни сам себе начальником. Если есть директор в детсаду, он принимает работников. Конечно, часть из них – родственники. 

Он сам составляет контракт по поставкам сырья. Он сам утверждает меню своего подчинённого или медсестры, которая всё проверяет. И он сам говорит родителям, как ваши дети вкусно поели. Нет контрольной точки. Что он сам придумал себе, то и делает.

 

А здесь, когда появляется бизнес, тогда появляется и много глаз, которые начинают контролировать все процессы. Мы откровенно говорим и родителям на собраниях, и директорам: «Делайте комиссии, проверяйте нас. Нам надо, чтобы вам было интересно проверять, как и чем кормятся ваши дети». Мы их привлекаем на проверки. Не все идут на это. Но наша цель такова: чем больше мы будем проверять и контролировать, тем больше мы будем этим поварамустанавливать рамки. У нас всегда есть интерес, чтобы сырьё приходило правильно.

 

Если взять по Молдове изначально, то, наверное, уже все выкинули эти компании, которые в Страшенах возили сырьё. Изначально мы им разрешали, проговаривали, что нам надо. Они не поняли этого, потому что привыкли иначе работать. Им надо не правильный бизнес делать и правильное сырьё привозить, им надо накручивать. И здесь начинаются проблемы. Они так привыкли жить по этим правилам, что по-новому не умеют.

 

Где вы берёте сырьё?

Есть местные предприниматели в Молдове, которых мы привлекли и которые по-другому посмотрели на эту услугу. Есть и здесь хорошее сырьё.

 

В чём логика?

В контроле. Не разрешаешь поставщикам привозить отходы. Ты требуешь, чтобы было правильное сырьё.

 

Сырьё наше, а модель работы ваша?

Да. И контроль модели есть. От этого весь менеджмент крутится. Главное – правильно поставить.

 

 

 

Наше государство готово платить зарубежной компании, чтобы продавать нам же наши продукты?

Государство платит своей компании, не литовской. Здесь ведь работает наша молдавская компания.

 

Это филиал?

Нет. Отдельно, как SRL. Только литовцы учредили. Мы внедряем эту систему так, как она должна работать. Работают молдаване, ни одного литовца (кроме меня). Но мне они зарплату не платят.

 

Хранение? Специальные холодильники?

Пища не хранится, зачем? Вот здесь и есть система нашей работы. Если взять по бюджетным организациям, которые есть у вас, они делают большие закупки: овощей, мяса и пр. Они не только не экономят, но и теряют. А мы составляем схему для сырья столько, сколько нужно на 1-2 суток. Оно должно всё время крутиться. Когда мы включаем эту систему, один из главных вопросов – это отравление. 

Почему отравляются дети? Есть большое количество сырья
 и повара не смотрят по самоконтролю. Например, есть морозилка, мясо туда поставил, на следующий день новую партию поставил. А потом наступает день, вытаскивает старую, уже не смотрит на срок годности, отдаёт в производство, и тогда случается отравление.

 

По поводу качества и срока годности продукции. Какова вероятность того, что сырьё не поступает из крупных магазинов и супермаркетов просроченным

Это не только проблема вашей страны. Украина и Литва всё это проходили. Бизнес для бюджетных организаций в большом объёме привозит товар, который не ушёл в магазинах. И все они знают, что никто их не контролирует.

 

В прошлом или позапрошлом году мы имели подобную ситуацию с абрикосами. Должны были привезти 2 коробки абрикосов для детей, а привезли 30-40. Некуда девать. Они уже гниют. Тогда мы вернули обратно: нужно привезти сколько просим, а не сколько хотите.

 

Заказы делаются по электронке, всё сверяется, однако они всё равно привозят больше продуктов: «Я ничего не знаю, мне дали, я привёз». Это делается на уровне менеджеров, которые занимаются дистрибуцией непосредственно. У них от этого зависит заработная плата. То есть объёмы продаж умножаются на какой-то коэффициент, и люди получают зарплату. Есть фиксированная часть зарплаты, а есть та, которая меняется, в зависимости от продаж. И вот когда до работника доходит, что у него заканчивается месяц, и должны быть проценты, то он начинает хитрить. Где-то завозит больше. Типа: «Ну какая разница, так мне дали, положите в холодильник». Но мы уже знаем все хитрости и стараемся это пресечь.

 

Исчезает нормальная живая пища, наполненная витаминами и аминокислотами, выращенная в правильных условиях. Мы всё больше потребляем искусственные продуктыВероятнее всего, мы очень скоро лишимся нормальной человеческой еды. Будет ли качественная пища доступна только богатым слоям населения

Конечно, продукт должен быть выращен без химии. Но в Молдове этот вопрос ещё не поднимается так остро, как в мире. В Латвии и Литве уже 1 к 1, мы идём в тендера, даже устанавливается процентовка: сколько %экологического сырья должно быть. Ещё совсем недавно было много химии и примесей, но мы всё чаще уходим от этого. 

 

А доступность подобного питания? В США ты можешь выбирать, пойти в обычный магазин или в экомаркет. Но во втором случае – это в несколько раз дороже. 

Это маркетинг. Съездите к бабушке, возьмите картошку…

 

Но даже у нас в сёлах, если ты хочешь купить молочную продукцию, имеешь своих знакомых, проверенных фермеров, ты можешь закупать те же яйца или молочную продукция, всё равно значительно дороже, чем в маркете. 

Конечно. Если у меня бегают 2 курицы, и мне подложат 10 яиц, зачем их продавать за копейки? Если не заплатите, то я сам съем эти 10 яиц. Если есть потребность, то есть волна.

 

Существуют большие куриные фермы. Они закрыты. Даже на коробках пишут: «Яйца свободной курицы». Этих маркетинговых трюков много.

 

Я говорил с одним специалистом, из ANSA, и вот что она не стыдясь заявила: «Ирманас, не знаю, как сказать, но мне неудобно самой (контролирующая институция). Моя подруга привозит из Польши яйца, во дворе у себя куриным помётом их обрабатывает. Вот тебе и «натурпродукт».

 

Мне, например, не нравится, когда я покупаю картошку в торговом центре, а она чёрная. Это плохо, это обман покупателя. Там уже химия. 

 

Да, есть такие люди, которым важна цена: уж лучше химию, но дешевле. Такого человека не изменишь. 

 

Кризиса в пищевой промышленности нет? 

Нет кризиса.

 

 

Слоган вашей компании?

Несколько. Один из моих слоганов: «Ни одна любовь не имеет такой искренности, как любовь к еде». 

 

Мы ориентируемся на здоровье. Если взять меню, то поднимаем вопрос, чтобы ребёнка не кормить углеводами и жирами. То есть калораж очень легко поднять, но мы всё равно ищем возможности, чтобы ребёнок получил мясо, чтобы не было много каши (крупы, крахмала), чтобы больше было зелени и фруктов. То, что мы начали делать в Страшенах и Кишинёве, даёт такой ажиотаж, что эти, которые раньше работали, не понимают, что происходитУ тех людей есть и были другие цели.

 

Есть бизнес копеечный. Но всё равно ты поднимаешь вопрос последнего потребителя. Он должен своё получить. Я должен уметь заработать и с этого бизнеса, и с объёмности. То есть я должен уметь совладать всеми процессами, чтобы выжать эффективность.

 

Какой объём продаж в Молдове?

В феврале был оборот 4 миллиона леев. За прошлый год у нас были только Страшены, а за этот год – первые 3 месяца около 10 миллионов леев, но теперь есть и Кишинёв. 

 

А больницы?

Ждём очереди. Хотим выиграть тендер.

 

Именно в пандемию стало понятно, что с едой в государственных больницах большая проблема.

Знаем. Мы говорили с директорами.

 

Пищевая отрасль основана на том, чтобы там зарабатывать. Незаконно. Из порции больного или пациента… Понимаете, здесь есть разница бизнеса, когда хочешь заработать на всю жизнь. Так везде. Когда мы приходим, то смотрим наперёд. Не считаем каждую копейку. Можем на какое-то время уйти в минус.

 

С какой главной проблемой вы столкнулись, зайдя на рынок Молдовы?

Люди, поставщики – везде есть свои нюансы. Сейчас мы больше видим и понимаем местное мышление. Госчиновники не хотят видеть улучшения. Кто-то формулирует мнение для них. Одни, когда подписали контракт, радовались, как это хорошо. Ныли среди них и те, которые были против. Когда всё поменялось, уже начались какие-то игры, кто-то стал писать жалобы и различные заказные статьи. Мы видим это всё и понимаем, откуда и что идёт. Родители организовывали собрания, чуть ли не текст заготовленный давали родителям. То есть запланированная акция против насДаже дирижёр был: «Вот вы, Аннушка, что Вы хотите сказать?!».

 

Есть 2 стороны:

 

Экономическая,

то есть у людей, которые занимают определённые функции и места в самоуправлении: примар, начальник управления образования, директор школы или детсадика (по иерархии). Есть экономическая сторона, которую они имели с этой государственной услуги. То есть кормились. Или это было в натуральном виде или в конверте.

 

Политическая. 

Поменялась власть, и «А эти, что сделали?! Да это они довели всё до ручки. Это ужасно, их надо выгонять, менять и забыть». Наглым образом врут и говорят, что что-то у нас не так.

 

То есть наше государство в лице чиновников мешает иностранным инвесторам?

Да, чиновники среднего звена. Президент даже не ведает, что происходитПравительство как раз радо. Я помню, с каким желанием кабмин Павла Филипа хотел многое менять, выговаривал проблемы. Они делали аналитику в Венгрии и не только, но выбрали литовскую компанию. Они проговаривали на заседаниях, что собирали информацию из других государств: какие методы, как делается и так далее. Подошёл литовский метод, и вот так появились мыУ них было искреннее стремление что-то изменить. 

 

8 округов было, которые к нам приезжали и просили: «Давайте начнём работать, нам нужна эта услуга, приходите к нам». И когда началась «политика» Страшен, то есть, с нами говорили – всё хорошо, а как звонили «туда» – ответа не получали. И сразу всё менялось.

 

Вы с юмором к этому относитесь?

Я 20 лет над этим работаю. В Литве всё это проходил с 2000 года. Тоже были такие механизмы: политика и всё, что с ней связано. Если вытащить статьи в Интернете про наши компании, сколько их есть, то за каждой из них стоит человек, политика или какая-то группа. Это просто так не создаётся: проверка, налоговые наезды и многое другое.

 

В Литве у вас сегодня есть конкурент?

Да, и не один. Но такого объёма, как у нас, у них нет. Мы занимаем лидирующие позиции, 30-35% рынка.

 

21 год существует холдинг?

В 2000 году я начал работать над этим вопросом. А 20 июня 2001 года является официальной датой создания холдинга

 

 

 

Как пандемия сказалась на вашем бизнесе?

Негативно. В Литве мы имеем больницы, они уменьшили количество плановых операций. Всё акцентировано на COVID-19. Упала посещаемость. Когда есть такая большая заражаемость, это опасность для человека, которому нужно провести операцию.

 

У нас есть дочерняя компания по IT-системам, которая разрабатывает оплату за питание безналичкой. Одни дети получают пищу за счёт государства, а другие покупают еду за свои деньги. Мы имеем систему, где нужны специальные браслеты и телефоны. Есть счёт компании, куда попадают все деньги. Каждый человек имеет свой код. Есть виртуальный банк, электронный. И эти деньги конвертируются в банке. Он опознаёт по коду каждого ребёнка. Отсюда выбираются электронные деньги, они потом там связываются, и тогда они снимаются на счёт в качестве оплаты. Внедряя такую систему, чёрному бизнесу нечего делать.

 

Когда я начал работать с детьми, в больницах, то искал какие-то новшества. Нет такого, что мне нечего есть и каждый евро меняет жизнь. Мне надо идти вперёд. Я для этого купил компанию, которая занимается IT-системами, 5 лет с ними работаем. Я направил в это русло то, что мне надо. Мы создали свою системную программу, которую покупают другие люди. То есть сделали не только для себя.

 

Вы – за инновации?

Да. Каждый заработанный евро уходит на какую-то компанию. Если мы сейчас имеем какую-то IT-систему, бухгалтерия, склады, подсчёты, то я уже думаю, что мы можем дальше с этого получить. Чтобы мы ИИ подключили в IT-системы. То есть чтобы повар включил компьютер, и ему уже ответы подсказал ИИ. Надо каждый день идти вперёд.

 

ИИ отбирает у людей рабочие места?

Он не будет работать за людей, ИИ будет находить оптимальные варианты для улучшения работы человека. Бабушка пускай идёт на пенсию, смотреть за внуками. Пусть работают молодые. Можно посмотреть на Европу, сколько денег даётся на соцобеспечение. Сейчас в Литве есть 200 тысяч безработных в связи с пандемией коронавируса. А найти человека работать сложно, ведь есть соц обеспечение, и людям не выгодно трудиться.

 

Мы понимаем, что соц обеспечение будет увеличиваться. Нам нужны IT-система, ИИ и какую-то роботизацию подключать.

Сегодня вы вкладываете в роботизацию?

Пока нет. IT сначала, потом пойдёт ИИ, со временем и роботизация.

 

Система браслетов уже внедрена и в Молдове?

Да, в Страшенах и в Кишинёве. Сейчас прислали дополнительно аппараты. 2 евро за 1 браслет. Уже есть локальная система школ. То есть ребёнок, имеющий браслет, карточку или брелок… Система распознаёт, кто ест за счёт государства, а кто – за свои деньги.

 

Есть лимит трат для ребёнка?

Родители сами устанавливают лимит. Нельзя подключить ребёнка самому, всё через родителей. Там открывается окно и устанавливается потолок, сколько можно тратить за день. Также можно обозначить, что можно и что нельзя есть определённому ребёнку (например, из-за аллергии). Система большая, мы изначально даём функционал «купи – продай», чтобы начинали привыкать к этому. Система внедрена в Молдове больше 1 года. Пока лишь человек 200 подключились. 2 школы были изначально открыты в Страшенах, там провинция, наверное. За короткое время число людей выросло.

Люди в Молдове готовы к инновациям?

Да. Особенно в Кишинёве. Периферия – сложнее.

 

В Литве мы имеем где-то 100 тысяч клиентов-детей по этой системе. Но даже в Литве нет такого, чтобы всем было привычно. Когда родители пробуют и видят, насколько это удобно, то с удовольствием используют данную систему. Но надо глобально работать.

 

Сколько ещё времени понадобится, чтобы наличные деньги исчезли?

Это политическое решение. Но наличные деньги не исчезнут, должны поменяться ещё несколько поколений. Как сказать такое старой бабушке? А её взрослым детям, 50-60 лет, – не каждому докажешь. Главное – как питание, так и электронную систему начать внедрять с детских садов и школ. Люди постепенно адаптируются и сами будут выдавливать старую систему. Человека быстро не поменяешь.

 

На ваш бизнес в Литве влияет смена власти?

У нас парламентская республика. Все изменения влияют в одну или другую сторону. Здесь всё меняют некоторые люди, которые заходят в политику. В Литве в одну из парламентских партий зашли люди из меньшинств. Уже начинается поднятие вопросов о возможности бракосочетания гомосексуалистов

 

У нас было несколько этапов, когда появляются люди и начинают говорить о здоровом питании. Сами не понимают, что это такое и как это сделать. Откуда взять здоровое питание, если хозяйство не подготовлено? Но они делают шумиху и декларируют. 

 

Вы говорили, что главная проблема – человеческий фактор, отсутствие специалистов. В вашей компании, которая работает в Молдове, на рабочих местах «молдаване». Как эти люди работают сегодня, разве у них повысилась квалификация?

Мы обучаем персонал. Я всегда говорю: мне не важны длина юбки, возраст. Мне важно, чтобы людям нравилось с нами работать.

 

Даже если эти люди ничего не умеют?

Умение видится со временем и быстро становится понятным. А насчёт поваров… Ведь все эти женщины, работающие в школах и больницах, когда-то прошли училища. В те времена была система контроля (технологическая и пр.). Они прошли это учение.

 

Когда пришла свобода, бюджет не контролируют, некому давить на это. Значит, данный опыт – в сторону. Цели меняются: человек работает на свой карман, чтобы семью прокормить.

 

Берём тех, кто сейчас трудится. В Страшенах 30% людей не хотели к нам идти. Потому что знают, что будут требования. Мы знаем, почему не идут, но не озвучиваем эти очевидные причины громко.

 

Они не способны отвечать этим требованиям?

Мы начинаем их учить и объяснять, как заполнять, какие отчёты и так далее. И они уже понимают, что через отчёты мы их контролируем.

 

Чтобы человек не воровал, у него должна быть достойная зарплата.

Вы предоставляете такую зарплату?

Изначально, когда мы приняли людей, то подняли зарплаты. А потом пришлось срезать. Мы начали фиксировать капитальное воровство, приходилось выгонять и менять людей. Сейчас более или менее всё стабильно.

 

Это везде есть. Должно измениться мышление. Моисей 40 лет по пустыне водил людей, чтобы поменялось целое поколение. Есть сюжет из «Золотого телёнка», когда Остап Бендер дал Шуре Балаганову 50 тысяч рублей. Он взял их в кепку, зашёл в трамвай. Шура засунул руку бабушке в сумку и вытащил кошелёк с несколькими рублями. «Разруха в головах».

То же самое Остап Бендер говорил Кисе Воробьянинову: «Зачем вам деньги, ведь у вас никакой фантазии?» Здесь очень ясно. Ими надо правильно управлять.

 

Что сегодня необходимо для руководства многофункциональным холдингом?

Всё приходит с опытом. Если взять человека, у которого есть маленький ларёк у автобусной станции, и дать ему управлять холдингом, то он потеряется. То же самое в политике, когда люди появляются ниоткуда, и им дают власть, начинается хаос. То же и здесь. Ты идёшь и прощупываешь сам.

 

А с чего вы начинали? Что можно считать отправной точкой?

Пускай с питания. Бизнесы всякие были. Я начал с «цели», когда чётко понимаешь, чего действительно хочешь. Не могу сказать, что думаю только о «детях Африки». Всё равно бизнес есть бизнес. Главное – не останавливаться. Каждый раз, когда ты останавливаешься – это шаг назад.

 

В вашей стране бизнес может существовать без политики? 

По-другому: политика влияет на бизнес, а не бизнес входит в политику. Ты только приравниваешься, с точки зрения бизнеса. Где-то делаешь расширение, где-то нет. Мы говорили про хозяина ларька, который не может управлять холдингом. И то же с политикой. Я за свою историю видел человека, который 12 классов не закончил, но управляет городом и становится председателем по госбюджету. Не составил свой жизненный бюджет, а сидит в таком кресле. О каком бизнесе мы можем говорить?

 

Когда я в 2011 году учился в магистратуре, тоже поднимал вопросы перед профессорами: нет никакой планки у политиков, что он должен иметь какое-то образование. А сейчас живём по меркам Ленина, что каждая кухарка может управлять государством. Мы же говорили, что коммунизм плох. Так зачем идём по этому пути?

 

Да, профессора отвечали: вот это побочный эффект демократии.

 

Тут принцип: пусть он будет не специалистом, не грамотным, но своим. Всегда скажет «да» и выполнит то, что нужно.

 

 

 

Вы себя считаете богатым человеком?

Не считаю. Я сам по себе: есть друзья и семья. Покушать есть что, крыша над головой – тоже есть, зачем нужны деньги?.. Бизнес надо делать. А много денег на счету не надо, пускай крутятся.

 

Люди, достигающие финансового успеха, считают, что им этого мало.

Они часто хотят власти?

Мне тоже мало. Но мне не политика нужнамне нравится Илон Маск. У него денег куры не клюют. А он идёт в Космос, финансирует масштабные проекты. Тебе как человеку многого не надо. Даже на небольшую зарплату можно выжить.

 

Вы любите быть на виду?

Многие бизнесмены предпочитают находиться в тени.

Не всегда выходит быть в тени, но специально я не стараюсь. Какое-то время, где-то до 2012 года, когда популярна наша услуга, надо было выговаривать свои мысли. Но я тогда понял, что не стоит. Люди злые и не любят, когда у кого-то что-то хорошо.

 

Согласны, что деньги любят тишину?

Да.

 

В постсоветских странах успешных людей не любят и чужой успех раздражает?

Да. И завидуют.

 

У вас контракт в Молдове подписан на 5 лет, прошло более 2 лет.

Какие планы?

Эту услугу хочется расширить по регионам, чтобы появилась конкуренция. Сейчас есть условная, не практическая конкуренция. Должен быть нормальный рынок, чтобы и конкуренция появилась, и сравнение тоже. Не государственные учреждения, но нормальный бизнес. Конечно, поставлена цель: иметь в Молдове не меньше 30% рынка. Сейчас этот процент очень маленький. Только начало, первые шаги. Нужно подождать, когда самим это станет понятно, чего хотят в самоуправлении. Чтобы не мы доказывали, что вам надо улучшить питание, а высами понимали и хотели этого. Тогда и появляется нормальный бизнес, когда работаешь с партнёрами. Они знают, что хотят улучшить; а мы знаем, что для этого необходимо делать. И тогда процесс идёт в нормальном ракурсе.

 

Бизнес XXI века. Какой он сегодня и как его надо вести?

Человеческий фактор. Надо говорить с людьми. Насколько мы сумеем их поменять, настроить работать правильно, от этого зависят услуга и сам бизнес. Так везде, не только по питанию, но и в торговле, логистике, IT-системах.

 

Когда ИИ достигнет того уровня, что человеческий фактор перестанет быть важным и необходимым?

Это идёт по миру очень медленно, и мы вряд ли дождёмся. Мы видим по своим системам. Если по Литве пустили где-то 5 лет назад свои IT-системы по школам, то 2 года воевали и доказывали своим людям, которые у нас работают, что это необходимо. Не говоря о бюджетных организациях и так далее. Сами по себе люди в массе своей очень медленно впитывают новую, доселе неслыханную информацию. Человек боится перемен, особенно, если он мало в чём разбирается. 

 

Интервьюер: Инесса Дерменжи